Каландаров альберт в знакомствах

Татарские государства XV-XVIII вв. том IV :: военные :: Книжная полка :: Книги и другие источники

В момент, когда я вернулся с мазара, Каландар отсутствовал. а созданный им музей, по мнению вице-президента США Альберта Гора, один из .. К моменту нашего знакомства в Гамбурге легендарная француженка жила в. минание команов и половцев свидетельствуют о знакомстве Абдулгаффара Кырыми с европейской исто- риографией. 7 В оригинале. Каландаров решил продолжить политическую карьеру в России. В году и традиционное застолье, и службу знакомств, а сотни молодых населения живет в степных провинциях (Манитоба, Альберта и.

Извиняться она не умела, но хотя бы то, что перестала сквернословить и изрекать непристойности, было уже добрым знаком.

Отец Сквожины отдал Богу душу, едва дочери сравнялось шестнадцать. Родной братец, жмот и прощелыга Станек, быстро выжил туповатую и некрасивую девку из дому, не дав ничего из отцова наследства. Помыкавшись, сирота вскоре прибилась к Ясевой корчме: Норов ее, склочный и неуживчивый с детства, с годами стал вдесятеро хуже. Только здоровьем и наградил Господь: Помнится, по пьяни бондарь Зых ущипнул за ляжку, так потом до зимы за поясницу хватался, кособочился.

Однако же нашелся храбрец, кто не побоялся судьбу бондаря разделить. Вон Каролинка цацками забавляется, мамкино счастье. Люди разное болтали про безотцовщину, а до правды не дознались. Сквожина, едва о дочке спросят, воды в рот набирает. Обычно-то у нее язык — помело, сказанет — беги, отмахивайся. А тут — молчок.

Точно так же Сквожина молчала, когда пороли ее рубежные охранцы, допытываясь: Ты, мол, при корчме, всех знаешь, все видишь — говори! У корчмаря свой интерес иметься может, а тебе что? Пороли-пороли, да и отступились. Решили, что вообще немая. По-моему, у вас вывих. Люкерда стыдливо отвернулась, когда Ендрих при помощи юноши начал стаскивать подшитые кожей штаны.

Сквожина же, нимало не смутясь, нахально глазела на волосатые, слегка кривые ноги атамана. Можешь вправить — вправляй. Скоро майнцы в корчму пожалуют. А я займусь ногой. Узкие пальцы юноши, проявив внезапную цепкость, обхватили вывернутую ногу Ендриха.

Далее юноша действовал на удивление быстро и уверенно. Последовал короткий сильный рывок. Ендрих выругался сквозь зубы, и старый Джакомо на этот раз не стал его попрекать. Атаман шевельнул вправленной ногой, поморщился.

Тропой Священного Козерога. Часть 2. Гл. (Владимир Джа Гузман) / Проза.ру

Видать, и вправду у лекаря в подмастерьях ходил. Поройся в дальних тюках: Бери любую, режь на перевязку. Из первого вспоротого тюка на свет явилась дорогая парча. Юноше и присоединившемуся к нему Джакомо последний отчаянно чихал от поднятой пыли пришлось вскрыть еще три тюка, прежде чем они добрались до запасов крепкого льняного полотна.

Тот не ответил, кряхтя от болезненной перевязки. И вдруг осекся, резко приложил палец к губам. Все в подвале затаили дыхание. Джакомо, вознамерившийся чихнуть в очередной раз, спешно зажал рот и нос ладонью, задушенно крякнул, содрогнувшись.

Приглушенные шаги наверху, над головами. Прямо на запрокинутые лица сыплется мелкая труха. Джакомо с заметным усилием выдернул комок ветоши, затыкавшей крысиную нору или отдушину. Разбойники — они разбойники и. Вы, мол, осерчаете, пороть велите.

Ладно, тащи вино, мясо, да смотри, шельма, самое лучшее подавай! Ну что, малыш, самое время тебе шум поднимать, чтоб майнцы нас тепленькими взяли. Юноша снова дернулся как от пощечины. Даже в зыбком свете свечи было видно, что на щеках его выступил румянец. А кто нас продать грозился, когда его в схрон брать не хотели?

У нас с доносчиками разговор короткий. Нож в брюхо и кишки на ветку. Рассказывай, чего ты с маркграфом Зигфридом не поделил?! Я к вашему князю шел, к Рацимиру Опольскому. Послушайте, отвезите меня во Вроцлав! Вы наверняка все тропы знаете!. Нам — золото, ему —. Один был — тот, что корчмарю отдал. А насчет надежды… Может, и ваша правда. Только на меня надежда и осталась. Полагаете, князь Рацимир назначит вас воеводой? Но я должен… я хочу передать князю вот это… Юноша раскрыл котомку, зашуршал тряпьем.

На свет божий явилась шкатулка — потертая, о трех углах, расчерченная, наподобие трико фигляра, черно-красно-желтыми полями. Краска кое-где успела облупиться, края изрядно побиты. Кроме шкатулки, в котомке обнаружились большие песочные часы. Игрывали в свое время… Можно и сейчас развлечься, все равно скучать долго. Кстати, не хотите ли представиться собратьям по несчастью? Из бывшего вольного города. Но это не простая игра. Она принадлежала Бьярну Задумчивому. У самого Бьярна игру украсть?! Сперва амулет спер, потом игру?!

Отчаянный, да еще и лекарь… Пойдешь ко мне в ватагу?! Трудно было понять, шутит атаман, издевается или говорит всерьез. А где ж взял тогда? Мой учитель Бьярн Задумчивый умер на прошлой неделе. Маги — они по тыще лет живут!. У мейстера Бьярна было слабое сердце… Я это знаю лучше многих. Ну, наколдовал бы себе здоровья — и всех дел!

Пламя свечи заколебалось, по стенам колыхнулись причудливые тени, и схрон с людьми на миг показался нереальным: Целительская магия использует собственную силу целителя. Это вам не заклятия, не укрощение стихий. Своего сердца не вылечить. А я… я только учусь. У меня батька до девяноста прожил. А тут — маг!. Юноша обиженно поджал губы. Зачем вы хотите доставить игру во Вроцлав? С помощью игры… Марцин волновался все сильнее, явно колеблясь: Голос дрожал, на лбу выступили капельки пота.

Любые события, случившиеся в прошлом, можно повернуть вспять! Вообще не допустить войны. А маг твой, значит, взял, да и помер?

В руках мейстера Бьярна игра потеряла бы силу. Уже когда Хольне пал, учитель думал послать меня к князю Рацимиру. Но медлил, колебался… Я не знаю. Потом я нашел его мертвым. Сердце… И тогда я решил. Сами не знают, чего хотят. Но ты-то — наш человек! А мы вылезем, их перережем, лошадей заберем — и в лес.

Прямиком к князю Рацимиру, игру твою ему передавать. Только дождь вызывать научился, и тот с градом. Град ничего, крупный, а дождь… Учитель смеялся: Атаман сплюнул на пол. Языком трепать все горазды, а как до дела — я не я, и кобыла не моя!

Что, если… Все взгляды разом устремились на Люкерду, и девушка смутилась, вспыхнула застенчивым румянцем. А потом зачастила, сбиваясь и запинаясь от волнения. Словно боялась, что ее перебьют, не дав договорить до конца. Чтоб войны не было! Скажите, Марцин, в вашу игру… В нее любой сыграть может? Видимо, подобная мысль просто не приходила ему в голову. Идея доставить игру князю Рацимиру полностью овладела его душой с момента смерти учителя, и ни о чем другом он не помышлял.

Вдруг у нас получится?! А если не выйдет — игра ведь не потеряет силу? Однако от собравшихся в схроне не укрылось, что глаза атамана возбужденно сверкнули. А так… баловство.

Суровый атаман не признался бы даже себе, что ему отчаянно, до слез хочется поверить в чудо. Свечу без огнива зажжешь?! Атаман резко дунул, и в схроне воцарилась полная темнота. В ноздри пополз острый запах копоти.

Реакция мужчин на девушку с ВИЧ [Сайт знакомств]

Капля пламени возникает беззвучно, рождаясь из пустоты. Странная, янтарная, с вертикальной черточкой посередине — словно кошачий глаз. Лишь через два-три удара сердец до окружающих доходит, что огонек горит в воздухе, между сведенных ладоней Марцина.

Юноша подносит каплю к свече. Услышат злые дяди, придут и заберут. Тихо, доченька… Сейчас Сквожина совсем не походила на ту горластую склочницу, которая отпускала сальные шуточки и в грош не ставила всех окружающих.

Притянув Каролинку, она ласково гладила девчушку по голове грубой ладонью, пытаясь защитить, закрыть, спрятать на груди от напастей, подстерегавших ребенка в злобном и враждебном мире.

Почесал макушку — и вдруг весело осклабился. Учи, как судьбу переигрывать! Фигуры были старые, часть — с отломанной головой или верхушкой. Под стать облупившейся и рассохшейся доске-шкатулке.

Марцин расставлял их бережно, закусив губу. Джакомо Сегалт внимательно следил за действиями юноши. Надо полагать, черный — Майнцская марка, желтый — Хольне и красный — наше Ополье.

Можно выбирать любую сторону? Только выбирать надо одну-единственную фигуру. Тогда ненадолго вы станете тем человеком, чью фигуру выберете. И переместитесь назад, в прошлое.

Там вы сможете попытаться что-либо изменить, пустив события новым руслом. У вас будет форы примерно два месяца. Черт побери, я знаю, что делать! Любина решил не заявляться в поединщики!

А надо было… Ох и приложу я этого сукиного сына! Как же мне раньше не пришло в голову?! Вот закончат взрослые дурью маяться — дадут и тебе в бирюльки потешиться.

Показывай, парень, как ходить! Атаман потянулся к доске. Хорошенько представьте себе, что намерены делать на месте избранного человека. Потому что во время игры вы перестанете быть самим. Но запомните главное — то, ради чего играете.

На лице атамана отразилась непривычно тяжелая работа мысли. Помедлив, Ендрих Сухая Гроза с видимым усилием кивнул. А потом, когда я скажу, коснитесь фигуры. Узловатые, в буграх мышц, руки Ендриха сошлись в глухом хлопке. Никто так и не понял, куда исчезла с доски большая часть фигур. Горящие глаза атамана были намертво прикованы к фигурке рыцаря в доспехах, со щитом и копьем в руках. Кончик копья давно обломался, со шлема облупилась красная краска, но сейчас это не имело значения.

Марцин взял в руки песочные часы на массивной подставке из бронзы, слегка встряхнул и уставился на дутое стекло колбы. Взгляд юноши сделался неживым, тусклым — и люди увидели, как в нижней части колбы взвился меленький вихрь песка. Одна за другой, песчинки все быстрее и быстрее устремились к горловине, в верхнюю часть колбы. Люкерда охнула и зажала рот ладошкой. Вместе с обезумевшим песком поворачивало вспять само Время, возвращаясь на круги своя, щедро разбрасывая собранные камни, давая возможность дважды войти в одну реку — исправить, изменить, переиграть… Последняя песчинка юркнула в узкое отверстие.

Время остановилось, зависло топором над шеей жертвы, и Марцин поднял застывшее, бледное, словно восковая маска, лицо. На сей раз — рыцарь! Любина Рава, ясновельможный воевода князя Опольского! Держись, собака Зигфрид, я иду! Крепкие пальцы, больше привыкшие к рукояти меча, сомкнулись на фигурке. На его месте разверзлось окно, распахнутое настежь, и было хорошо видно, как… …Лязг, тупой удар оземь. Копье Зигфрида, наследника Майнцской короны, вышибло из седла очередного соперника.

Кажется, из бойцов, решившихся противостоять зачинщику, остались двое: Генрик Лабендзь и он, Любина Рава. Остальные уже повержены молодым забиякой. Впрочем, поначалу Любина не собирался участвовать в состязаниях.

Но ответить отказом на приглашение маркграфа Дитриха было бы оскорблением. Да и любил воевода турниры. Многих крепкая рука его вышибла из седла, однако соперники обид друг на друга не держали. В наше-то время и трава была зеленее, и девушки смазливей, и у коров по четыре рога… Неужто к закату твое солнышко клонится, рыцарь?

А мальчишка хорош, куда как хорош. Ну вот, следующий. Любина слегка подпрыгнул, проверяя турнирный доспех, сжал и разжал пальцы в латных рукавицах. Нет, все подогнано ладно. Шлем на голову, копье со щитом в руки — и можно выезжать на ристалище.

Ведь он помнит ощущение праздника, пронизывавшее былые турниры. А здесь, в Майнце, все вроде бы на месте: Ревность, зависть… Словно туча нависла над ристалищем, гася улыбки, проникая в души струйками черноты. Воевода знал имя тучи, нависшей над Майнцской маркой и грозящей обрушить ливень на сопредельные земли.

Война — имя. И сердце ее — сердце юного Зигфрида. Воевода удивлялся сам. Еще вчера небосклон будущего сиял девственной голубизной, а сегодня Любина проснулся от серного запаха беды.

В свое время маркграф Дитрих фон Майнц, отец Зигфрида, был столь же воинственным и неукротимым, как сейчас — его сын. А тот продолжал наезжать: Тебе работать надо, делом заниматься, а не бродяжничать. Я тебя сейчас в милицию сдам!

Наличие этой ксивы позволяло надеяться на эффект автоматического прогиба местного начальства перед всем московским. Собственно говоря, на этом же принципе держалась эффективность софроновской справки, по которой от властей был отмазан сам Мирзабай со товарищи. Во-первых, я не бродяга, а сотрудник научной экспедиции. Вот, возвращаюсь в Москву, решил по пути посетить ваш центр. Так ведь у нас тут нет снега! Но я слышал, что у вас такие же сверхъестественные способности, как у реальных йети. Мне бы хотелось, как представителю Эстонского парапсихологического общества, пообщаться с вами на предмет альтернативных техник познания.

Это явно не впечатлило моего собеседника. А тебе — нечего тут делать. Жаль, конечно, что не удалось увидеть жизнь Мирзабаевой школы изнутри, но, с другой стороны, я должен был рассчитывать и на такой вариант приема. Как-никак — чужой монастырь Ничего другого не оставалось, как, лицемерно раскланявшись, отправиться. Я вернулся к автобусной остановке и начал ловить машины в сторону Нукуса, на полпути к которому располагался загадочный мазар.

Через полчаса остановился автобус. Когда я спросил, где лучше сойти, чтобы добраться до Султана-Бобо, мои попутчики заметно оживились. Выяснилось, что автобус идет как раз к мазару. Один из пассажиров рассказал, что этот мазар очень популярен у женщин, особенно — бесплодных, которые периодически ездят на святое место подлечиться.

Автобус шел как раз забрать с мазара очередную группу. Пользуясь случаем, я спросил, не знают ли мои попутчики Мирзабая? И человек рассказал, что раньше Мирза считался местным сумасшедшим. Так было до тех пор, пока не пришла бумага из Москвы. Подходит милиционер и говорит: Тут такая паника пошла! Милиционер не знает что делать, сбежались люди, а Мирза сам залез в фонтан и хватает девчонок — одну туда, другую сюда!

У него бумага из Москвы, трогать его теперь нельзя! Вот, приезжал из Москвы к нему недавно какой-то большой начальник, его наши раисы тоже принимали. А ты что про него спрашиваешь? У нас в Эстонии про него тоже знают. Только он какой-то неприветливый, разговаривать не стал!

Мирза — очень общительный! Он ведь по-русски почти не говорит! После этих слов меня словно током пробило. Так это был не Мирза! Абай выдал себя за мастера, отшив меня как мальчика! А где же в таком случае Мирза? Дома его, похоже, все же не. Может быть, как раз сидит на мазаре? Тем временем автобус вошел в зону чистой пустыни. По обе стороны шоссе тянулись обширные голые плоскости, обрамленные с севера хребтом Султануиздаг, а с юга — руслом Амударьи. Дорога петляла среди каменных могильников, пока не привела нас, наконец, к возвышавшемуся на пригорке посреди кладбища внушительному кубическому строению под большим куполом.

Султан-Бобо — усыпальница сподвижника и современника пророка, некогда йеменского пастуха Султана Увайса аль-Карани, основателя суфийского ордена Увайсийя. Мы вышли из автобуса, поднялись к мазару. Здесь было человек восемь женщин и еще какой-то человек. Они сидели перед массивными деревянными резными воротами святилища и пили чай.

Вокруг, во всех направлениях, простирались белые, словно выветренные кости, надгробия. Рядом с некоторыми из тех я разглядел шесты, увешанные белыми тряпочками. Но самым неожиданным было здесь увидеть огромную массу детских игрушек, в основном кукол. Человек у мазара оказался вовсе не тем, о ком я.

Вот незадача — разъехались! Ну что ж, мазар-то хоть осмотреть можно? Не помогали ни мантры, ни деньги. Неожиданно к входу подошло еще несколько женщин. Вместе с этими женщинами туда вошли мои попутчики с автобуса, а за ними, конечно же, и. Правда, на этот раз посидеть как следует не удалось, но главная цель была достигнута: Рядом с мавзолеем Увайся Карани находится хауз со священными рыбами.

Местная легенда утверждает, что две таких рыбы захоронены в голове святого. Рыба — древнейший символ плодородия, и не исключено, что культ деторождения возник на этом месте именно благодаря такому естественному водоему — чуду в пустыне. Омовение в его водах должно было способствовать оздоровлению души и тела и увеличению жизненных сил.

Я тоже ополоснул в нем лицо и руки, но от полного купания пришлось отказаться по причине присутствия женщин. Автобус отъезжал назад в Бируни, и я решил вернуться, чтобы теперь уже наверняка встретить Мирзу и разобраться с Абаем. И вот — снова остановка в пригороде Бируни. От остановки до дома Мирзы я шел, представляя себе, как сейчас наеду на Абая!

В жизни не был таким злым! Адреналин прямо бился в венах, как горный поток в узком каменном русле. Подхожу к дому Мирзы — во дворе маленькая сгорбленная старушка что-то подметает. Зато в натянутом между двумя стволами гамаке лежит Абай. Заметив меня, он настороженно приподнялся. Прежде чем устраивать разборку, я решил выяснить, где же все-таки находится Мирза.

Абай на этот раз не стал меня водить за нос, а сразу сказал, что Мирзы пока. Мне сказали на Султане-Бобо, что он отправился несколько часов назад домой. Сегодня здесь, завтра там Никто не знает, где и когда он появится. Абай не советовал оставаться в этих местах на ночь и предложил лучше пойти в гостиницу в Бируни: Он объяснил как побыстрее добраться до отеля и сказал, что зайдет ко мне завтра, с утра.

Может быть, Мирза вернется Небольшая двухэтажная гостиница в Бируни оказалась довольно чистой и опрятной. Дежурным администратором была пожилая русская дама интеллигентного вида, похожая на учительницу.

Я с большим удовольствием выспался в чистой постели, принял с утра душ, поел в ресторане и попросил одного из посетителей написать мне записку к Мирзабаю на узбекском языке.

На всякий случай, если того опять не. Мирзы, как я в глубине души и подозревал, дома опять не оказалось. Абай сказал, что он может прийти и через час, и через день, и через неделю. Ну, значит, не судьба. Я попросил передать мэтру записку. Абай обещал все исполнить. На этот раз он держался совершенно не агрессивно, и я даже подумал, что сейчас его можно было бы раскрутить на контакт. С другой стороны, меня совершенно не интересовали трюки Новой школы, да и Старой-то, откровенно говоря, не.

У нас были свои университеты. Играть в такие игры мне было неинтересно, так же как и бесконечно караулить Мирзу.

Я направился к шоссе ловить машину на Нукус. Дорога от Бируни до Нукуса идет вдоль Амударьи, пересекая область одной из древнейшей цивилизаций на планете. Места эти были заселены еще в эпоху неолита, если не раньше. Некогда это был цветущий оазис. Многочисленные нашествия с разных сторон света — греки, арабы, монголы и другие народы — разрушали и обогащали местную культуру попеременно. Сейчас вся эта область представляет собой довольно пустынный ландшафт, оживляемый лишь стоящими на плоских холмах остатками древних святилищ и крепостей, как правило, еще доисламского периода.

Существует мнение, что некогда, в седой древности, Амударья текла не в Аральское, а Каспийское море. Окружающие хорезмский оазис Красные и Черные пески когда-то представляли собой цветущий густонаселенный край. Судя по находкам и открытиям последних лет, амударьинскую цивилизацию вполне можно сравнить с великими речными цивилизациями Инда, Евфрата и Нила.

В том числе по древности. Нукус — столица Каракалпакии. Сами каракалпаки являются близкими родственниками казахов, их язык гораздо ближе к казахскому, чем к узбекскому. Главная столичная достопримечательность — Музей искусств, основанный еще в пятидесятые годы московским переселенцем Игорем Савицким, собравшим уникальную коллекцию хорезмийских древностей.

Сегодня авангардная коллекция Савицкого считается второй по значению и величию после эрмитажной. Но как-то попал он в Нукус, испил священной воды матери Хорезмского оазиса — Аму, да так и остался здесь на всю жизнь, можно сказать — навсегда. О музее мне было известно из одной журнальной публикации, случайно попавшейся на.

Гораздо важнее мне было сесть в самолет на Москву. С этим делом как раз выходил прокол. К моменту когда я прибыл в нукусский аэропорт, самолет уже улетел, а следующего надо было ждать сутки, причем — без гарантированной на него посадки.

Заранее билет было взять. Дольше — зато надежнее. Железнодорожный вокзал находился в соседнем с Нукусом городке Ходжейли, через который шли транзитные поезда из Средней Азии на Москву. Я снова поймал попутку. Видимо, он был в ударе. Узнав, что я из очень далеких отсюда краев специально приехал посмотреть на культовые объекты глубинной Азии, он спросил: Насколько я себе представляю, мазар Адама с его черепом находится в Бейт-аль-Мукаддасе, или как?

Настоящий мазар Адама — у нас! Банги крутанул баранку, и мы понеслись в сторону маячивших на горизонте холмов. На вершине одного из них, имевшего вид правильной пологой пирамиды, возвышались розового цвета руины какого-то древнего сооружения — то ли крепости, то ли храма. Мы подъехали к основанию холма, уазик остановился.

Банги указал рукой вверх, на руины. Привыкнув к манере ориентального рассказа, где все возможно, я принял слова парня за очередную местную банку, но скепсиса своего открыто выказывать не.

Тем более что объект был в самом деле очень интересный. Зороастрийские курганы в этих краях являются устойчивой характеристикой ландшафта. Видимо, здесь некогда процветала какая-то очень развитая цивилизация. Ведь даже шумерские печати в этих местах находят — вот была связь! Тот с готовностью согласился.

Через несколько минут мы были наверху. Руина представляла собой остатки циклопического сооружения, сложенного из огромных глиняных кирпичей. Мы влезли на одну из стен, присели на теплые камни. Солнце клонилось к западу, на востоке вставал новый месяц. Вид с могилы Адама на бренный подлунный мир открывался вполне захватывающий. Вдаль, насколько хватало глаз, уходило плоское пространство степи с редкими оазисами, плавно переходившее в Великую пустыню.

На северо-востоке угадывалось русло Амударьи, превращавшееся чуть дальше в болотистую дельту Приаралья. Водитель посмотрел на меня и тоном заговорщика спросил: Пыхнуть сейчас, конечно, было бы самое время! Молодец немного помялся и неожиданно произнес: А потом, еще раз зыркнув на меня, достал из кармана штанов оковалок. Может быть, наяк сделаем? Косяк на могиле Адама был воистину райский. Сразу раскрылись все чакры, и интуиция беспрепятственно взмыла в космос. Это был первый Человек и первый Царь на земле.

Вон, видишь эти стены? Каждую ночь с них падает вниз один кирпич. Когда все упадут — будет конец света. Она в турагентстве работает, экскурсии возит, всякие истории рассказывает. Я посмотрел на небо. Облака на западе неожиданно сложились в воздушный континент, своими очертаниями напоминавший Евразию. А затем, в самом центре этой дуги, уже совершенно без вуали, просиял червонный лик верховного светила. Это было очень забавно, поскольку в тот момент я находился именно в указанной перстом Митры точке планеты.

Пора было ехать в Ходжейли. Мы спустились с холма, сели в уазик и скоро были у вокзала. Банги подвез меня прямо к путям. Я протянул ему руку. Его ладонь, мягкая, как рыбина, выскользнула из моей, а сам он мгновенно растворился в привокзальной среде.

По счастливой случайности поезда долго ждать не пришлось. А когда он подошел, я с удивлением увидел выходящих из темноты, в лучах привокзальных прожекторов, рыбарей с аральским уловом. И вспомнил, что уже видел эту сцену во время своего первого путешествия в Таджикистан.

ИСЛАМОВЕДЕНИЕ. «Исламоведение» | Кулиев Э. Р. | Муртазин М. Ф. | Мухаметшин Р. М. | Харисова Л. А.

Ходжейли — центр Ойкумены. В этих местах есть что-то экстраординарное. Может быть, это особый климат или просто поле древних руин дают себя знать? Выяснилось, что мазар пайгамбара Адама расположен в географическом центре Большой суши Старого Света, то есть нашей Ойкумены. Он лежит непосредственно на пересечении прямых, проведенных от крайнего восточного мыса Евразии на Чукотке Дежнева до Зеленого Мыса на крайнем западе Африки Сенегал и от крайнего северного мыса евразийской суши на Таймыре Челюскин до мыса Доброй Надежды на самой южной оконечности Черного континента.

Таким образом, получается, что могила Адама а точнее — Гайя Мартана — это географический центр Ойкумены, полюс мира. Вместе со мной в вагоне ехала группа азиатских подростков, разговаривавшая при этом между собой по-русски. Как выяснилось, это были местные пэтэушники, отправлявшиеся на практику в Волгоград.

Когда поезд пересекал по гигантскому мосту Волгу и на том берегу появился скайлайн этого крупного промышленного города, подростки, как один, прилипли к окнам, восторженно крича друг другу: Вот это крутой город, смотри, какие дома! Я, к сожалению, не мог разделить с ними этой радости. После теплой Азии периода сбора урожая, с ее фантастической природой, романтическими кишлаками и их веселыми обитателями, оказаться в полосе осенней российской тоски было малопривлекательным.

Серые блоки высоток и ядовито дымящие трубы бесконечных заводов под хмурым октябрьским небом ничего иного, кроме чувства глубокой депрессии, не вызывали. В Москве же вообще царил жуткий холод. Люба мне организовала йоговскую группу, состоявшую также в основном из художников, с которыми мы занимались разного рода физическими упражнениями и мистическими практиками. В просторной Любиной квартире можно было выспаться, вымыться, прозвониться и спокойно решать, что делать.

Дома оказались Люба и ее подруга Лина, тогдашняя степановская жена. Меня очень радушно приняли, накормили, обогрели. Спать в постели я категорически отказался, ибо вот уже много лет предпочитал ей жесткую поверхность простого пола. Люба предложила лечь прямо на застеленном простыней ковре.

Ковер этот, как выяснилось, был очень непростым. Его некогда привез — то ли из Турции, то ли из Ирана — Любин папа. На голубом фоне этого истинного произведения искусства ручной работы были выведены замысловатые узоры и образы явно инициатического порядка. Возможно, это была своеобразная запись мелодии ткаческого зикра, с которым издревле связана традиционная технология производства ковров. Если ты сейчас заснешь на нем, то непременно куда-нибудь улетишь. Дамы бросились наперебой рассказывать, как они недавно познакомились с этим великим восточным кудесником и сверхчеловеком.

Я, в свою очередь, поведал о своей безуспешной попытке найти его в Бируни и на Султан-Бобо. Мирзы дома не оказалось, а ждать его я не. А что, Абай тоже тут был, или Мирза путешествовал один? На мои расспросы об Абае барышни уверенно заявили, что более вежливого и деликатного человека в жизни не встречали. Они очень удивились моему рассказу о его агрессивности и неприветливости. Это просто не укладывалось у них в голове: Да он же просто душечка!

Володя, наверное, ты что-то не так понял. Ведь он же мастер-маг, излагающий свою позицию притчами! На слайде я увидел обоих магов в советской военной форме времен Великой Отечественной, в пилотках и при медалях. Так, совершенно неожиданно, мне удалось-таки увидеть Мирзабая и составить о нем хоть какое-то предварительное впечатление. Позже, уже в Таллинне, я получил по почте открытку с памятником Бируни, на обратной стороне которой был написан по-русски рубай Омара Хайяма, а внизу шла размашистая корявая подпись почерком первоклассника: Потом пришло письмо, где тем же корявым почерком и на чудовищном пиджине был написан текст примерно такого содержания: Будь другом, вышли денег на водку!

На него ушли все деньги! Но об этом я расскажу ниже, а пока что продолжу повествование о своих московских встречах по возвращении в столицу после почти полугодичного отсутствия.

Одним из пунктов моей московской программы была встреча с известной в те времена столичной парапсихологиней, наводку на которую мне дал в Душанбе Игнатьич. По выходе из метро я обнаружил у кинотеатра тусовку, их было человек десять. А вам чего нужно? Ну тогда совсем другое дело! Через несколько минут мы всей группой отправились в близлежащий скверик, где расположились тесным кольцом в небольшой беседке.

Стоял холодный октябрьский вечер, темно-синее небо было усеяно мириадами звезд. Парапсихологи жались друг к другу на пронизывающем ветру и с благоговением вслушивались в рассказы своей гурши, периодически повторявшей, словно заклинание, ключевую фразу: Когда кто-то пытался высказать собственное мнение, мадам непременно прерывала его словами: Наконец очередь дошла до. Кто вы и откуда, что вас привело к нам?

Узнав, что я только что приехал из Таджикистана, на меня, как горох, посыпались со всех сторон вопросы: С поисковыми экспедициями встречались? Что я им мог ответить? Все равно не поверят, а то еще и примут за провокатора. К своему большому удивлению, я выяснил, что бурцевские экспедиции в Страну гула уже породили в Москве целую мифологию и соответствующую субкультуру.

Пробу взяли сотрудники одной из научных групп, которые обещали незамедлительно опубликовать результаты теста. Я как-то не поинтересовался. Парапсихологиня учительским тоном выдала собственную версию феномена снежного человека, намекая на личные контакты с последним посредством продвинутой телекинетической техники трансастрального телепортирования. Я тоже лицемерно раскрыл рот. Все шло как по маслу. Все взялись за руки, закрыли.

Мы посылаем нашу позитивную энергию всем живым существам! Это был типичный нью-эйдж. Звезды хитро подмигивали, призывая уважать право артиста на роль. Тем временем в Москву приехала Ирина, и мы решили сходить в гости к Хайдар-аке. Взяли водки, звоним в дверь. У Хайдара сидел гость — его друг детства по фамилии Юрасовский, специалист по восточным языкам.

У Юрасовского как раз был день рождения, и он, видимо, решил его отметить в нестандартной атмосфере. Наш визит еще более прибавил нестандартности. И принесенная водка —. Юрасовский — высокий, подтянутый, до блеска выбритый, с дизайнерскими усиками молодец средних лет, баловень столичных барышень — в присутствии дамы, по мере набирания градусов, все более офицерился.

Вальяжно жестикулируя, с интонациями Вертинского, он спрашивал: Сегодня мало кто знает это слово. Плебейский быт вытесняет культуру. Он вопрошающе взглянул на нас с Ириной, как бы тестируя реакцию на элитарность.

Где-то через полчаса раздается звонок в дверь. Передо мной опять встает душанбинское дежавю. На пороге — Алферов! Елки-палки, это парень принес те самые листы, которые он обещал Хайдару за билет в Москву! По такому случаю налили еще водки, развернули товар лицом. Стильно, а главное — загадочно. Алферов слетал за огненной водой.

Пили уже не из рюмочек, а из чашек. Мы с Алферовым начали в такт раскачиваться, отбивая ладонями ритм по дубовому столу. Хайдар-ака колебался между политкорректностью и фаной. Ирина — единственная, кто не пил, — наблюдала за ситуацией с позиции беспристрастного рефери, поддерживая сильные заявления всех без исключения сторон. В конце концов, Хайдар не выдержал и присоединился к зикрующей партии. Энергетика распирала, адреналин бил в голову прямой наводкой. Когда мы вскочили на стол, Юрасовский с ужасом ретировался.

Откуда-то с лестничной площадки донеслись крики: Надо бы санитаров с милицией вызвать! Подавленные произволом Абсолюта, соседи заглохли, а мы продолжали зикровать. Ирина, избегая нюансов, закрылась на кухне. В определенный момент воздуха и пространства стало мало. Мебель начала разъезжаться в стороны.

Мы двигались по кругу, припевая, притопывая и прихлопывая, прикладываясь из горла к араку и, подпрыгивая, ударяли друг друга по ладоням. Постепенно эти жесты принимали все более воинствующий характер.

Наконец зикр обрел кристальную четкость самурайского боя. В какой-то момент Ака предпринял решающий жест, прыгнув на меня с боевым кличем, ногами вперед, но я, присев в стойку змеи, перебросил его через себя дальше, по направлению естественной траектории полета стокилограммового корпуса.

Раздался звон разбитого стекла, вместе с которым силы тела и разума меня оставили. А вместе с телом — и весь пол. В попытке осмыслить ситуацию оглядываюсь вокруг и обнаруживаю, что снег задувает в комнату снаружи через полностью высаженное окно. Это был первый снег сезона. Когда же они отправились к прорицателям, им было показано знамение, и они решили не посягать на право Абд-аль-Мутталиба поить паломников. После этого события дед Пророка дал обет принести одного из своих сыновей в жертву у стен Каабы, если Аллах подарит ему десять сыновей и они доживут до того возраста, когда окажутся способными защищать.

Отца Мухаммада звали Абдаллах. Он был самым красивым и самым скромным из сыновей Абд-аль-Мутталиба. Но случилось так, что именно его должен был принести в жертву его отец, чтобы исполнить свой обет. Дело в том, что, когда сыновья Абд-аль-Мутталиба возмужали и оказались способными защищать его, он написал их имена на гадальных стрелах, и служитель главного мекканского идола вытащил стрелу с именем Абдаллаха. Дед Пророка был готов перерезать горло сыну, но курейшиты предложили ему обратиться за советом к другой известной прорицательнице.

Так жизнь юноши была сохранена, а его отец заколол сто верблюдов и раздал людям их мясо. В возрасте около двадцати пяти лет Абдаллах женился на Амине бинт Вахб, которая считалась самой знатной из курейшитских девушек. Её отец был старейшиной рода бану зухра и пользовался большим уважением. Вскоре после женитьбы Абдаллах отправился с торговым караваном в Шам, но в дороге он заболел и умер в Ясрибе Медине. По мнению большинства историков, он скончался до рождения Мухаммада.

От рождения до отрочества. Название года было связано с походом тысячной армии наместника эфиопского царя негуса в Йемене Абрахи ас-Саббаха, во главе которой шёл огромный слон. Эфиопская армия была уничтожена стаями птиц, закидавших их кусками обожжённой глины. Причиной этого похода были действия язычника из племени кинана, который осквернил прекрасную церковь в Сане, построенную Абрахой для того, чтобы религиозный центр Аравии переместился из Мекки в столицу Йемена.

Согласно преданиям, рождению Мухаммада предшествовал целый ряд удивительных событий. Так, во дворце персидского царя обрушилось четырнадцать террас, погас огонь, которому поклонялись огнепоклонники, а церкви, стоявшие вокруг озера Сава, разрушились после того, как его вода ушла в землю.

Именем Мухаммад новорождённого нарёк его дед Абд-аль-Мутталиб. Сначала его кормила мать, а затем его своим молоком кормила вольноотпущенница его дяди Абу Ляхаба по имени Сувейба. По традиции, существовавшей в аравийских городах, Мухаммаду подобрали воспитательницу среди бедуинов. Это делалось для того, чтобы ребёнок рос на чистом воздухе, вдалеке от очагов болезней и с детства учился чистому арабскому языку. Мухаммада выкармливала и воспитывала женщина из племени бану саад по имени Халима.

Мухаммад прожил в племени бану саад около пяти лет, принеся в дом кормилицы счастье и благодать. Когда мальчику не было ещё шести лет, его вернули в дом матери. Через некоторое время Амина решила посетить могилу своего мужа в Ясрибе. Она отправилась в поездку в сопровождении своего опекуна Абд-аль-Мутталиба, сына Мухаммада и служанки Умм Айман.

Проведя в Ясрибе месяц, она собралась вернуться в Мекку, но на обратном пути заболела и умерла. Её могила находится в городке Эль-Абва. Последующие два года Мухаммада опекал дед Абд-аль-Мутталиб, а перед смертью он поручил заботиться о нём одному из своих сыновей, которого звали Абу Талиб. Тот относился к Мухаммаду как к родному сыну и был его покровителем более сорока лет, вплоть до своей кончины. Когда мальчику исполнилось двенадцать лет, он вместе с дядей Абу Талибом отправился в торговую поездку в Шам.

Согласно традиции, в Буере они встретили монаха по прозвищу Бахира, который узнал в Мухаммаде пророка, чьё пришествие было предсказано в Писаниях иудеев и христиан.

В подтверждение своих слов он показал на печать пророчества — родимое пятно величиной с яблоко, расположенное ниже плеча мальчика. Бахира посоветовал Абу Талибу не брать его с собой в Шам, чтобы люди не причинили ему вреда, и дядя отправил Мухаммада в Мекку в сопровождении слуг. Юность и женитьба на Хадидже. Они обязались оказывать поддержку всем обиженным и угнетённым в Мекке, независимо от того, относятся они к курейшитам или.

Поводом для заключения этого союза стала история с торговцем из племени зубайд: Первым на призыв о помощи откликнулся старший дядя Мухаммада аз-Зубейр бин Абд-аль-Мутталиб. Люди поддержали его предложение помогать угнетённым и заставили аль-Аса отдать должное торговцу. В ранней юности у Мухаммада не было определённого занятия, но известно, что он за скромную плату пас овец для жителей Мекки.

Юноша был известен правдивостью и благородным нравом, и после того как ему исполнилось двадцать пять Лет, богатая и знатная женщина по имени Хадиджа бинт Хувейлид предложила ему работу — доставить в Шам её товары.

Му-хаммад принял её предложение и отправился в путь вместе со слугой Хадиджы по имени Мейсара. Поездка Мухаммада принесла Хадидже большую прибыль, а Мейсара рассказал ей о сообразительности и честности нового работника. Проникшись к нему нежными чувствами, она поделилась ими со своей подругой Нафисой бинт Муния, которая пришла к Мухаммаду и в разговоре с ним намекнула на возможность женитьбы на Хадидже. Хотя Хадиджа и была вдовой, но прежде она отказывала многим знатным курейшитам, желавшим жениться на.

Мухаммад попросил Абу Талиба отправить сватов к дяде Хадиджи, и спустя два месяца после его возвращения из Шама состоялась их свадьба. По мнению большинства историков, тогда ей было сорок лет, и до Мухаммада она дважды была замужем, но потеряла мужей. От первого брака у неё родились двое сыновей, а от второго брака — один сын и одна дочь. Хадиджа стала матерью всех детей Мухаммада, кроме Ибрахима, родившегося от Марии-египтянки.

Первым у них родился аль-Касим. Оба сына Пророка Мухаммада умерли в раннем возрасте, а дочери дожили до появления ислама и обратились в религию Аллаха.

Татарские государства XV-XVIII вв. том IV

Однако все они, кроме Фатимы, умерли после Хиджры ещё при жизни Пророка, а Фатима скончалась спустя шесть месяцев после его смерти. Когда Мухаммаду исполнилось тридцать пять лет, в Мекке случилось сильное наводнение, и селевой поток едва не разрушил Каабу. Курейшиты приняли решение отстроить храм и собрали деньги, заработанные исключительно честным путём.

На строительство Каабы не принимались средства, добытые блудом, ростовщичеством, обманом и вымогательством. Когда дело дошло до установки Чёрного камня, между курейшитскими родами возникли разногласия, которые едва не привели к кровопролитию.

Каждый требовал, чтобы честь установить Чёрный камень досталась его роду. Тогда Абу Умейя бин аль-Мугира предложил, чтобы спор рассудил первый, кто войдёт в ворота храма. Завидев его, курейшиты обрадовались, потому что всем были хорошо известны его честность и беспристрастность. Он предложил положить камень на накидку и попросил вождей каждого из родов взяться за её края и поднять камень, а потом собственноручно установил его на место, и все присутствовавшие остались довольны таким решением.

До начала пророчества Мухаммад занимался торговлей, не выезжая из Мекки. Он продавал товары в лавке своего партнёра ас-Саиба аль-Махзуми. После смерти его старшего дяди аз-Зубайра право кормить и поить паломников перешло к Абу Талибу. Из-за материальных проблем он не справлялся с этими обязанностями, и ему помогал его брат аль-Аббас. Мухаммад выдал замуж трёх дочерей: К тому времени Абу Талиб окончательно разорился, и Мухаммад взял на воспитание его младшего сына Али.

Его старший сын Джафар воспитывался в доме аль-Аббаса. Нравственный облик Мухаммада до начала пророчества. Ещё до начала пророчества Мухаммад выделялся среди своих соплеменников мягким характером и многочисленными добродетелями.

Он приходил на помощь слабым и оделял неимущих, поддерживал добрым словом тех, кто попал в беду, и любил принимать гостей. Он был любящим мужем и заботливым отцом, благодарным племянником и верным другом. Он любил своих родных и дружелюбно относился к соседям. Будучи отзывчивым и добрым человеком, он принимал участие в делах своих соплеменников, и они очень ценили. Мухаммад являл собой высокий образец здравомыслия и рассудительности. Он ценил в людях добродетели и презирал пороки, выбирал себе достойных друзей и имел общие дела только с честными партнёрами.

Он любил молчать и наблюдать за происходящим. Аллах оберегал его от совершения богопротивных дел, в которых, погрязли его современники: Сообщается, что во время перестройки Каабы Пророк и его дядя аль-Аббас носили камни. Дядя посоветовал ему поднять край изара полотнища, которым прикрывали нижнюю часть тела и перекинуть его через плечо, чтобы легче было переносить тяжёлые камни.

Но стоило Пророку последовать его совету, как он навзничь упал на землю. Придя в себя, он крепко затянул свой изар. После того случая никто, кроме его жён, не видел его обнажённого тела. В возрасте сорока лет у Мухаммада появилось влечение к уединению. Он брал с собой запасы еды и питья на один месяц и отправлялся в пещеру на горе Хира, которая расположена в трёх с половиной километрах от прежних границ Мекки.

Там он подолгу размышлял о жизни своих современников, предававшихся ненавистному ему идолопоклонству. Ему не давали покоя несправедливость и обман, царившие в мире, однако в тот момент он ещё не знал, как нужно бороться с этими пороками. Он задумывался над смыслом бытия и истиной, которая оставалась сокрытой от него и его соплеменников. Он готовился к несению величайшей миссии в истории человечества.

Мекканский период пророчества Первые откровения. После, того как Мухаммаду исполнилось сорок лет, он стал видеть удивительные сны, которые были настолько ясными, что казались реальностью. Видения начались в месяце раби-уль-авваль и продолжались на протяжении шести месяцев. В середине рамадана того же года Мухаммад получил первое откровение.

Однажды ночью, когда он находился на горе Хира, к нему явился ангел Джибрил и сказал: Мухаммад действительно не умел ни читать, ни писать, и это было хорошо известно всем жителям Мекки. Аллаху было угодно, чтобы он до конца жизни не овладел грамотой, поскольку в противном случае люди могли бы упрекнуть его в том, что он черпает знания из священных книг иудеев и христиан.

Ангел схватил Мухаммада и сильно сжал его тело, а потом отпустил и повторил: Тогда ангел снова сжал его, а потом отпустил и сказал: Тогда он сжал его в третий раз, а потом отпустил и произнёс: Читай, ведь твой Господь — Самый великодушный. Так были ниспосланы первые пять аятов Корана. Между историками существуют разногласия относительно точной даты этого события, достоверно известно лишь то, что это произошло в ночь на, один из понедельников месяца рамадан. Ниспослание Писания началось с повеления читать, и с тех пор стремление к знаниям и истине стало главной особенностью мусульманского вероучения.

Аяты были ниспосланы Мухаммаду через ангела Джибрила, что сильно напугало Пророка. Он в страхе и растерянности вернулся к своей жене, рассказал ей о происшедшем и попросил укрыть. Хадиджа успокоила его словами: Клянусь Аллахом, Он никогда не покроет тебя позором, ведь ты поддерживаешь связи с родственниками, помогаешь нести бремя слабым и оделяешь неимущих.

Ты оказываешь людям гостеприимство и помогаешь им переносить невзгоды судьбы! Он был глубоким старцем, некогда обратившимся в христианство. Когда Мухаммад поведал ему свою историю, Барака сказал: К тебе явился великий посланник — ангел Джибрил, который приходил к Моисею.

Тебя будут обвинять во лжи, притеснять, изгонять тебя и воевать с. Однако вскоре Варака умер, а откровения временно прекратились. Страх покинул сердце Мухаммада, и он ждал возможности снова встретиться с ангелом.

Спустя некоторое время ниспослание откровений возобновилось, и Мухаммаду были даны ещё пять аятов: Повеление предостерегать людей от заблуждения означало, что Мухаммад стал Божьим Посланником.

На него была возложена миссия донести истинное знание до человечества, однако её осуществление — очень долгий путь, сопряжённый с многочисленными трудностями. Курейшиты были хранителями Каабы, к ним восходили многие арабские традиции, что гарантировало им уважение остальных племён и большие доходы от торговли во время паломничества.

Распространение нового вероучения, объявившего идолопоклонство скверной и заблуждением, могло вызвать их недовольство, и поэтому Мухаммад решил на первом этапе призывать к исламу только самых верных ему людей.

Зейд бин Хариса попал в плен, будучи ребёнком, и был обращён в рабство. Мать правоверных Хадиджа выкупила его и подарила Мухаммаду, а спустя некоторое время за ним приехали его отец и дядя.

Мухаммад отказался брать деньги и предложил мальчику самому выбрать, с кем он хочет остаться. Зейд предпочёл остаться с ним и Хадиджой, и тогда Мухаммад публично объявил его своим сыном. Позднее Зейда снова стали именовать по имени его родного отца Харисы, поскольку ислам запретил присваивать детям фамилии и отчества их приёмных родителей. Абу Бакр был преуспевающим купцом. Благодаря мягкому характеру и благородству он пользовался доверием и уважением среди мекканцев.

Обратившись в ислам, он начал распространять истину среди своих близких друзей. К числу первых мусульман также относятся эфиоп Билял бин Рабах, который впоследствии стал первым муэззином в истории ислама, и выдающийся сподвижник Мухаммеда. Число последователей Пророка росло медленно, и он имел возможность встречаться с каждым из них в отдельности.

Ниспосланные в этот период коранические аяты и части сур отличались краткостью, побуждали к праведности и очищению души, содержали описания Рая и Ада, повествования о будущей жизни, не имеющей ничего общего стой безнравственностью, в которой пребывало доисламское общество.

Пророк обучал мусульман правилам совершения ритуального омовения и намаза, который в тот период ещё не был обязательным предписанием.

По утрам и вечерам мусульмане уходили в горные ущелья, чтобы помолиться втайне от мекканцев. Сообщается, что однажды Абу Талиб увидел, как Пророк и его сын Али совершали намаз.

Пророк посвятил его в свою тайну, и Абу Талиб наказал им проявить твёрдость в этом деле, но отказался присоединиться к. Период тайного призыва продолжался три года.

До мекканской знати доходили слухи о появлении в городе нового учения, распространяемого Мухаммадом, но до тех пор, пока не пришло время открыто призвать жителей Мекки отказаться от поклонения идолам, отречься от ложных представлений о бытии и мироздании, знать не проявляла сильного беспокойства.

Открытая проповедь в Мекке. Спустя три года после начала пророчества Мухаммаду было ведено призвать к исламу ближайших родственников.

Пророк разъяснил им суть своей миссии, однако они не ответили на его призыв. Наиболее жёсткую и непримиримую позицию занял его дядя Абу Ляхаб, который принялся высмеивать Пророка. Однако Пророк пользовался поддержкой другого дяди — Абу Талиба, который тогда был старейшиной хашимитов. Он обещал опекать и защищать Мухаммада, хотя и не отказался от религии своих предков. Получив гарантии безопасности, Мухаммад обратился с призывом к остальным курейшитским родам. Он понимал, с какими трудностями ему придётся столкнуться, поскольку провозглашённые исламом равенство и справедливость не соответствовали интересам городской знати, не желавшей делиться своими привилегиями с простым людом.

Кроме того, между хашимитами и другими курейшитскими родами с давних времён существовало соперничество, которое мешало многим знатным мекканцам поверить Мухаммаду и последовать за. Наконец, арабы считали, что править в обществе имеют право люди, имеющие большое состояние и много детей, тогда как Пророк не был богат и не имел сыновей. Отвергнув призыв Мухаммада, мекканцы потребовали от Абу Талиба заставить его прекратить проповедническую деятельность. Язычники насмехались и издевались над мусульманами, распространяли лживые рассказы о Пророке и искажали смысл его проповедей.

Видя непреклонность последователей ислама, курейшиты предложили Мухаммаду заключить соглашение; они обещали пойти на уступки, если он признает идолов истинными богами. Однако все попытки сломить решимость. Пророка и верующих были тщетными. Спустя некоторое время мекканская знать решила силой остановить распространение ислама. Гонениям и публичным унижениям подвергались все, кто открыто заявлял о своей приверженности религии Аллаха. Наибольшие муки выпали на долю бедных мусульман, не принадлежавших к какому-либо роду.

Принявшие ислам рабы подвергались физическим наказаниям и истязаниям, но некоторых невольников удавалось избавить от пыток, выкупив из рабства. Среди тех, кого выкупил и освободил Абу Бакр, был эфиоп Билял бин Рабах, впоследствии ставший муэззином Пророка.

Во второй раз в сопровождении восьмидесяти трёх мужчин в Эфиопию отправились восемнадцать женщин. В конце шестого года от начала пророчества ислам приняли Хамза бин Абд-аль-Мутталиб и Умар бин аль-Хаттаб, которые были известны своей силой и отвагой. После этого безнаказанное преследование мусульман прекратилось, и курейшитам-язычникам пришлось изменить тактику борьбы. В начале седьмого года курейшиты заключили между собой договор, что не будут заключать браков и торговых сделок с родственниками Пророка, не станут встречаться и общаться с ними, пока те не отрекутся от.

Текст этого договора был вывешен внутри Каабы, а все верующие и неверующие родственники Пророка, за исключением Абу Ляхаба, оказались изолированы в квартале Абу Талиба. Бойкот продолжался три года, но в начале десятого года от начала пророчества договор был аннулирован, так как многие курейшиты были не согласны с лишениями, которым подвергались их дальние родственники и собратья. Через шесть месяцев после прекращения бойкота Абу Талиб умер.

Он так и не принял ислам, но до последних дней продолжал защищать своего племянника. Через два или три месяца после его смерти скончалась Хадиджа. Она умерла в возрасте шестидесяти пяти лет, когда Посланнику Аллаха было пятьдесят лет. Тот год получил название года скорби.

Проповедь за пределами Мекки. После смерти Абу Талиба курейшиты получили возможность открыто преследовать Пророка, и он решил искать поддержки соседних племён. Он провёл там десять дней, встретившись со всеми знатными жителями города, но никто из них не согласился поддержать мусульман. Вернувшись в Мекку, он продолжал искать сторонников за её пределами, чтобы мусульмане могли переселиться и обосноваться в другом городе.

Всем было ясно, что племя, которое согласится принять Мухаммада и его сподвижников, окажется в изоляции и будет вынуждено противостоять многочисленным племенам язычников, готовых пойти на всё для того, чтобы сохранить религию своих предков.

В местечке Акаба, расположенном в долине Мина, они присягнули на верность Пророку и поклялись во всём повиноваться Аллаху. Его проповеди произвели сильное впечатление на старейшин города, благодаря чему они приняли ислам и обратили в него многих из своих соплеменников.

Они встретились с Пророком в том же месте, что и в предыдущий раз, присягнули ему на верность, обязались расходовать свои средства на пути Аллаха и защищать его и остальных мусульман, когда те переселятся к. После этого мусульмане начали тайно переселяться из Мекки в Ясриб, но курейшиты отчаянно препятствовали. Они понимали, что через Ясриб проходит торговый путь, связывающий Йемен с Сирией.

Мекканцы ежегодно вывозили в Шам товаров на сумму примерно в четверть миллиона динаров золотом. Поэтому превращение Ясриба в центр ислама могло поставить мекканцев в зависимость от мусульман, что угрожало их безопасности и благополучию.

Чудо как доказательство пророческой миссии Мухаммада Ночное путешествие в Иерусалим. Период после десятого года от начала пророчества до переселения в Медину был отмечен преследованиями и гонениями — как на самого Пророка, так и на его сподвижников. Мекканское общество раскололось на два лагеря: В этот период произошло одно из важнейших событий в ранней истории ислама, ставшее очередным доказательством миссии Мухаммада и предвестием нового этапа в жизни мусульман.

Согласно традиции, в Иерусалиме Мухаммад вошёл в мечеть Аль-Акса, воздвигнутую пророками Исхаком и его сыном Якубом библ. Иаков спустя сорок лет после постройки Каабы. Вместе с другими пророками он совершил молитву, которой ему было позволено руководить. Данное событие указывало на связь учения Мухаммада с посланиями израильских пророков.

Он завершил цепочку пророчеств и принёс людям последнее откровение, обращённое ко всему человечеству и призванное установить на земле мир и справедливость.