Каким знаком пользовался чехов в мели

бОФПО юЕИПЧ. пУФТПЧ уБИБМЙО

каким знаком пользовался чехов в мели

Частный Корреспондент: Лесков. Гаршин. Чехов. Какой-нибудь Фёдор Павлович Карамазов, читая «Некуда» и «На ножах», покинули меня и я остался как рак на мели, кто протянул мне руку помощи, как не .. оказалось, уже хорошо был знаком с Чеховым. Они уговорили меня поехать к. "Левитан, видимо, при этом думал так: "Вот дескать, по какой Михаил Павлович по долгу службы был знаком с ним и с мели, и встретил приехавшего губернатора хлебом-солью один. .. Как получивший высшее образование, Михаил Павлович на государственной службе пользовался. Title: Киреев Д А П Чехов, Author: Библиотека им. Глядя на то, с каким усердием он всем этим занимался, можно было . Несмотря на свои сред ние успехи, Антон Павлович пользовался осо бым .. можем судить по словам самого же Чехова. «Роман значительно подвинулся вперед и сел на мель в.

Calaméo - Киреев Д А П Чехов

Отпуски выдаются беспрепятственно без указания срока возвращения В доме на Садовой-Кудринской редкий день обходился без гостей. В приеме гостей Антона Павловича деятельно участвовал и его младший брат. Суворин будет упомянут в этой книге не. Знакомство его с А.

Чеховым состоялось в году. В следующем году Антон Павлович начал сотрудничать в газете "Новое время", в которой за восемь лет по год опубликовал 58 произведений. Одновременно с участием в газете началось и дружеское сближение А. Естественно, хорошие отношения с Сувориным установились и у Михаила Павловича. В январе года М. Чехов написал рассказ "Итальянчик", который был опубликован журналом "Друг детей".

Вообще год был для Михаила Павловича очень плодотворным. В двух детских журналах он опубликовал несколько повестей и рассказов: Все они вышли в свет под псевдонимом "М.

Как возник этот псевдоним? В семье Чеховых считалось, что их далеким предком был какой-то чех. Чехи живут в Богемии. Отсюда по ассоциации и псевдоним. Михаил Чехов обладал даром красноречия. В студенческие годы он подумывал об адвокатуре, однако, ею ему удалось заняться лишь к сорока годам. Оттуда он проехал в Таганрог, а затем совершил путешествие по Азовскому морю и вдоль южного берега Крыма.

В пути он написал очерк "На пароходе" и отослал его в журнал "Друг детей". Чехова в Москве, в музее-заповеднике А. Чехова в Мелихове и в музее средней школы No 2 имени А. Вскоре после интересного путешествия младший Чехов вернулся в Москву: Он был уже на четвертом курсе, и ему предстояло писать курсовую работу.

Чехова в записи автора. Осенью года в жизни Антона Павловича произошло важное событие: Академия наук присудила ему премию имени А. Пушкина за сборник рассказов "В сумерках". Премия означала признание писателя обществом. Антон Павлович описал Суворину впечатление, которое произвело присуждение премии: Оно пронеслось по моей квартире и по Москве, как грозный гром бессмертного Зевеса.

Я все эти дни хожу, как влюбленный; мать и отец несут ужасную чепуху и несказанно рады, сестра, стерегущая нашу репутацию со строгостью и мелочностью придворной дамы, честолюбивая и нервная, ходит к подругам и всюду трезвонит. В списке сотрудников литературного отдела значился М.

Марию Павловну это объявление растревожило.

каким знаком пользовался чехов в мели

Она считала, что должна ревностно оберегать все возраставшую славу Антона Павловича. Допуская, что читатели могут не отличить Антона от Михаила, Мария Павловна предложила младшему брату не подписывать свои произведения настоящей фамилией. Михаил Павлович выполнял это ее настояние много лет. В феврале года в журнале "Детское чтение" была напечатана повесть Михаила Павловича "Тетушка Марфенька".

Это был третий детский журнал, в котором он стал сотрудничать. Семенов писал Михаилу Павловичу: Речь идет о повести "У моря", опубликованной в "Детском чтении" в NoNo за год. В предвесенние дни года Михаил Павлович написал еще одну повесть - "На берегу". Журнал "Детский отдых" опубликовал ее в апреле. С 20 февраля года Михаил Павлович начал серию писем в Таганрог к двоюродному брату Георгию Митрофановичу Чехову с миниатюрными рисунками, изображающими дом Корнеева, где жили Чеховы, и интерьеры нескольких комнат.

Эти маленькие рисуночки очень помогли при восстановлении мемориальных комнат в московском Доме-музее А. В конце зимы Михаил Павлович прошел, наконец, все положенные ему науки. Много лет спустя Михаил Павлович рассказывал, что Антон Павлович, интересуясь юридическими науками, острее всего реагировал на предмет, который назывался "тюрьмоведением".

Лишение свободы одним человеком другого он считал самой острой социальной проблемой, подлежащей глубокому изучению и пересмотру. Наступил апрель года. Стала приближаться развязка старой семейной драмы. У Николая Чехова, жившего беспорядочно, началось обострение легочного процесса. Антон Павлович разыскал его где-то на Каланчевке у его сожительницы, перевез к себе, лечил, а спустя две недели повез на Луку, где Чеховы вновь поселились на лето в усадьбе Линтваревых.

Это была первая смерть в чеховской семье. В Ялте он познакомился с тремя сестрами Шавровыми. Старшая из них, Елена Михайловна, пробовала свои силы в литературе, и Антон Павлович с первой же встречи стал руководить ее опытами.

Осенью, в Москве, она познакомилась с Михаилом Павловичем. Много позже она писала в своих воспоминаниях: Это был жизнерадостный, восторженный, румяный студент, интересовавшийся всем: Сборник статей и материалов.

В августе года журнал "Родник" опубликовал рассказ Михаила Павловича "Полтораста верст". На первой странице Михаил Павлович написал: Она хранится в Гос. Рассказ подписан псевдонимом "Богемский". Антон Павлович относился со всей серьезностью к литературной работе Михаила. В одном из писем он сообщал Суворину свое мнение о литературном профиле брата: Письменных следов о содружестве Антона и Михаила Чеховых в эти годы сохранилось очень мало: Известны следующие воспоминания поэта И.

Так, между прочим, темы для рассказов ему доставлял его младший брат Михаил Павлович - в то время студент Московского университета. Антон Павлович заключил с ним такое условие: По этому поводу Антон Павлович писал Суворину: Говорят, что университетские люди нужны, а коли нужны, то и пусть едет. Все равно, что дома болтаться, что в департаменте ненужные бумаги писать. Вопрос о работе Михаила Павловича не раз уже обсуждался на семейных советах. Особую остроту он принял. Опасаясь, что литературная работа Михаила Павловича еще долго не улучшит материальное положение семьи, Мария Павловна и родители высказывались за поступление его на государственную службу: Антон же Павлович был за литературную работу, хотя и помнил, как ему самому еще совсем недавно приходилось трудно.

Он советовал брату, несмотря ни на что, литературу считать своим основным занятием, а попутно подрабатывать помощником присяжного поверенного, юрисконсультом или нотариусом. В результате многократных обсуждений Михаил Павлович все же решил государственную службу считать своим основным занятием. Позже Михаил Павлович с горечью вспоминал эту недооценку себя и, порывая наконец с ненавистной профессией чиновника, писал Антону Павловичу: А служба и тогда бы не ушла!

Вопросом о предстоящей службе Михаила Павловича интересовались не только его родные, но и близкие знакомые. Друг семьи Чеховых, художник И. Левитан иногда шутил и иронизировал по этому поводу.

Белоусов, - не застав Михаила Павловича дома, Левитан оставил ему в подарок свой этюд дороги Владимирки с полушуточной, полусерьезной надписью: Подобная надпись возмутила Михаила Павловича, и он отдал пейзаж И. Описанный инцидент, к счастью, не имел дурных последствий и не повлиял на дальнейшие отношения художника, и юриста. По своим убеждениям, установившимся под прямым влиянием Антона Павловича, Михаил Павлович отрицал для себя какую-либо возможность быть прокурором, то есть обвинителем, требующим наказания, вплоть до смертной казни.

Он придерживался принципа, выраженного однажды Антоном Павловичем в словах: Чехову от 2 января г. По той же причине он не считал для себя возможным стать судьей. И Михаил Павлович решил идти по министерству финансов. Он подал прошение, но определенного ответа не получил. Конечно, он знал, что места государственной службы в те времена раздавались почти исключительно по протекции, но, по молодости, все же надеялся на непосредственное действие своего прошения.

В конце года Антон Павлович начал готовиться к поездке на Сахалин. Антон Павлович хотел открыть русскому обществу, в каких условиях живут те, которых это общество извергло из своей среды, сослало на сахалинскую каторгу. Он считал, что каждый, находящийся на свободе, несет моральную ответственность за всех, кто на каторге или в тюрьме. В первых числах января года Антон Павлович уехал в Петербург хлопотать о документах, необходимых для поездки.

Начальник Главного тюремного управления M. Галкин-Враский никаких документов не дал, сказав, что Антону Павловичу будет показано на Сахалине все, что он захочет. Сам же послал туда секретное предписание не допускать встреч А.

Чехова с политическими ссыльными. Тем временем сборы Антона Павловича на Сахалин шли полным ходом. Мария Павловна делала выписки в Публичной библиотеке, Михаил Павлович покупал чемоданы, сапоги и все, что нужно в путешествии. Он условился с Антоном Павловичем, что к осени приплывет пароходом в Японию, где они встретятся и затем вместе будут возвращаться на Родину. Имея по окончании университета достаточно времени, Михаил Павлович энергично занимался литературой.

На обложке No 12 журнала "Детское чтение" за декабрь года в объявлении сказано: Здесь речь идет о повести "У моря", которая была опубликована в NoNo за год. За эту зиму Михаил Павлович написал еще несколько повестей и рассказов, уже не для детских журналов, а для большой печати. Во время недавней поездки в Петербург он передал эти работы Суворину на отзыв, но старик задержал ответ почти на полгода. Эти повести и рассказы в печати еще не найдены.

Шаврова при встрече устыдила Михаила Павловича за то, что он не знал английского языка, она задела его за живое.

Он купил самоучитель и занялся зубрежкой. Куда бы он ни шел, где бы ни находился, он учил и учил слова и обороты речи. Знакомые девушки над ним потешались, а Лика Мизинова прозвала его "английской грамматикой". В короткий срок он постиг язык настолько, что смог уже переводить.

Мы упомянули о Лике Мизиновой. Братьев Чеховых с нею познакомила Мария Павловна. Умная, скромная девушка, очень красивая, понимавшая шутку и умевшая пошутить, она сразу сдружилась с братьями Чеховыми. Они стали звать ее "Прекрасной Ликой", а Михаил Павлович посвятил ей стихотворение: Лишь только к нам зазвонит Лика, Мы все от мала до велика, Ее заслышав робкий звон, Стремимся к ней со всех сторон Отношения Михаила Павловича с нею на протяжении долгих лет были глубоко товарищескими.

Сборы Антона Павловича в путешествие подошли к концу. Ему предстояло ехать поездом от Москвы до Ярославля, плыть по Волге и Каме до Перми, дальше ехать поездом до Тюмени, четыре тысячи верст трястись по Сибири в тарантасе на перекладных, плыть пароходом по Амуру и, наконец, морем до Сахалина.

На другой день Антон Павлович был уже в Ярославле, где должен был пересесть на пароход. Под проливным дождем переехал он на извозчике со всем своим багажом с вокзала на пристань. Впечатление от города осталось весьма неопределенное, запомнилось лишь множество церквей.

Это было первое посещение Ярославля А. Уже с парохода Антон Павлович так писал своей семье: Летом пришло от Антона Павловича письмо из Иркутска, посланное им 6 июня.

Чехов, Михаил Павлович

В нем, кроме целого ряда интересных описаний, была фраза: Пусть не спешит в Японию". На этом и закончились мечты Михаила Павловича о грандиозном путешествии.

каким знаком пользовался чехов в мели

Подумывая о заработке в летнее время, он писал Суворину: Пока суд, да дело, вероятно, я успею перевести Книгу надо прочесть, изложить ее смысл Если хватит знания для критики ее, то и это.

Если сделаете это, фельетон присылайте мне Имеется ли что об Антоне?. Писем с Сахалина получать нельзя, ибо почта придет в декабре. Михаил Павлович с увлечением взялся за перевод и через месяц, уже из Москвы, отправил Суворину готовый фельетон, который и был напечатан в газете "Новое время" 30 сентября года под названием "Знамение времени", за подписью "М. Осенью Чеховым стало ясно, что жить в доме Корнеева на Садовой-Кудринской им не по карману.

И почти в каждом письме, особенно в конце х и до половины х годов, своеобразнейшие перефразировки классической поэзии и прозы, тонкие стилизации, неожиданные цитаты: В окно увидела Татьяна Из-за того, что письма А.

Суворина но сохранились, история взаимоотношений этих сложных, непохожих друг на друга и все же близких людей предстает в неполном, поневоле одностороннем свете. Эволюция чеховского отношения к Суворину представляется сравнительно ясной: Лазареву-Грузинскому, 22 марта г. Но зато об эволюции самого Суворина, о его отношении к Чехову приходится судить на основании неполных и не всегда достоверных материалов, почерпнутых из вторых рук.

Я рад, что в моем беллетристическом гардеробе будет висеть и сей жесткий арестантский халат. Суворину, 2 января В начале года Чехов собирался в путешествие на Сахалин, чтобы написать книгу о русской каторге.

Чехов предпринимает путешествие но Сибири с целью изучения быта каторжников.

НОВОЕ ТАКСИ в Мелитополе ???

Прием совершенно новый у нас Это первый из русских писателей, который едет в Сибирь и обратно". Суворин считал это путешествие "нелепой затеей", писал Чехову, что Сахалин никому не нужен и ни для кого не интересен 9 марта г. Чехов уезжал в апреле года, проштудировав за зиму все труды по истории, этнографии и тюрьмоведению, какие мог найти в библиотеках. На Руси страшная бедность по части фактов и страшное богатство всякого рода рассуждений -- m чем я теперь сильно убеждаюсь, усердно прочитывая свою сахалинскую литературу", -- писал он Суворину 23 февраля года, и трудно было не уловить в этом замечании полемический намек на нововроменских публицистов, давно уже сердивших Чехова своими нападками на серьезную науку, медицину, дарвинизм.

Я уж много украл из чужих книг мыслей и знаний, которые выдам за свои" А. Суворину, около 20 февраля г. В эту пору шутки Чехова уже не веселили близких: Путешествие было трудным, и Чехову часто бывало не до веселья: Даже о гречневой каше мечтал. По целым часам мечтал" А.

Суворину, 20 мая г. Измайлов, первый серьезный биограф Чехова, напишет: Путешествие могло оказаться последним, и Чехов понимал. A может быть, и никогда уж больше не увидимся" Р. Голике, 31 марта г. Незадолго до отъезда он прочитал в журнале "Русская мысль" статейку о "жрецах беспринципного писания", сочиненную какой-то окололитературной дамой.

Лаврову, 10 апреля г. В одном из писем -- завещание, написанное в шутливом тоне, но имевшее тем не менее законную силу: Суворину, 15 апреля г. Смысл путешествия на Сахалин оставался для современников неясным, и, как всегда бывает в подобных случаях, выдвигались -- и выдвигаются в наши дни -- разнообразные домыслы и догадки. Писали, например, что Сахалин был для Чехова "своего рода Италией", где он стремился довершить свое понимание русской жизни.

Не так давно американский биограф выдвинул романтическую версию: Авилову -- и уехал на край света, чтобы забыть о своей несчастной любви. Вспоминалась литературная традиция -- "Письма русского путешественника" Карамзина, "Фрегат "Паллада" Гончарова; но ясно было, что и традиция у Чехова другая: Другими словами, на Сахалине нет ни одного каторжного или поселенца, который не разговаривал бы со мной" А.

Суворину, 11 сентября г. По материалам, собранным во время путешествия, были написаны очерки "Из Сибири" и книга "Остров Сахалин", занимающая в собрании сочинений Чехова -- как и в русской литературе последних лет XIX века -- особое, отдельное место.

Что касается переписки, то с дороги Чехов писал -- за редкими исключениями -- только родным и А. Суворину, получая в ответ телеграммы, изредка -- письма, посылавшиеся на Екатеринбург, Томск, Красноярск. Чехов часто спорил с Сувориным, но, кажется, никогда не спорил так остро, как в письмах о Сахалине, никогда так резко не противопоставлял свою жизненную линию нововременской программе: Нужен хоть кусочек общественной и политической жизни Суворину, 20 октября Чехов никогда не сказал бы о себе: Но он много раз говорил: И ему не все сорили, хотя он был естественником и врачом очень серьезной школы, а постоянная врачебная практика судя по письмам, он принимал до трех тысяч больных в год имела для его творчества определяющее значение: Практическое враченание, которым Чехов занимался постоянно, изо дня в день и из года в год, было привычным способом освоения и систематического накопления материала, отраженного затем в творчестве; он часто бывал свидетелем житейских конфликтов и драм, совершенно недоступных постороннему глазу.

Интересно было бы знать, как отвечал "эстет" Суворин на следующее чеховское письмо: Девочка с червями в ухе, поносы, рвоты, сифилис -- тьфу!!

Сладкие звуки и поэзия, где вы? Выпускник Московского университета, имеющий диплом врача, мог в дальнейшем сделать ученую или административную карьеру, заняться частной практикой. Или, наконец, работать безвозмездно -- эту беспокойную и неблагодарную судьбу набрал для себя Чехов: Не имею нрава выехать из дому даже на два дня" Н. Лейкину, 4 августа г. Медицина и врачевание не приносили Чехову никакого дохода; принадлежа, как сказано в факультетском обещании, и "сословию врачей", он стоял вне всяких административных категорий, занимая в этом сословии ту совершенно особенную вакансию, которая определяется словами "Доктор Чехов".

Каждая наперерыв старается проводить, предостеречь насчет канавы, посетовать на грязь или отогнать собаку" А. Суворину, 18 апреля г. Трудно назвать писателя, который обладал бы столь полноценным знанием жизни, как он; сложнейшую из проблем нашей литературы -- проблему народа -- он решал совсем не так, как решал ее, например, Лев Толстой, и в своем общении с людьми из парода в толстовстве никакой нужды не испытывал. Попятно, почему Лев Толстой, погруженный в религиозно-философские искания и теории, не находил в чеховском творчестве мировоззрения и цели: Чехов был человеком пауки, Толстой же -- человеком вероучения.

Суворину, 8 сентября г. Среди современников было мало людей, которые понимали, что Чехов -- прежде всего естествоиспытатель огромных знаний, аналитик, с глазами, обостренными до силы микроскопа. Что не мы, то против нас". Чехову, е числа февраля В письмах, с которыми обращались к Чехову разные по характеру люди, звучала общая тема и какая-то единодушная жалоба: Плещеева, не находившего в текущем дне идеалов своей молодости; о "нервном веке" писал А.

Суворин, нападавший в своей газете на бунтующую студенческую молодежь; наконец, О. Книнпер и не одна она спрашивала о смысле жизни Будьте веселы, смотрите на жизнь не так замысловато Да и заслуживает ли она, жизнь, которой мы не знаем, всех мучительных размышлений, на которых изнашиваются наши российские умы, -- это еще вопрос", -- сказано в одном из последних его писем Л.

Авиловой, 14 февраля г. В суждениях о русской жизни х и х годов Чехов был очень далек от пессимизма: Если теперь похороню, если настоящее несимпатично, то прошлое было просто гадко" И. Леонтьеву-Щеглову, 20 января г. Чувство истории было развито у него необыкновенно сильно и, по-видимому, составляло основу художественной его одаренности.

Недавнее прошлое -- крепостническая Россия -- было и его личным прошлым: И, ясно понимая неустойчивость, переходность сегодняшнего дня русской жизни, он с огромным доверием смотрел в будущее -- редкое сочетание черт, свойственное лишь очень большим художникам.

Чехов глубоко чувствовал поэзию древнерусской книги -- вообще древнего предания, стародавнего слова; советовал Суворину издать "Повесть временных лет", "Поучение" Владимира Мономаха, "Слово о полку Игореве". И в то же время у него нет исторических аллюзий или же идеализации прошлого, шла ли речь о крестьянской общине или об идеалах х годов, как понимали их тогдашние публицисты. Меня не удивишь мужицкими добродетелями,-- писал он о толстовстве.

Суворину, 27 марта г. В письмах х и х годов Чехов много говорил о пауке, о научном мышлении "способ мышления"об отличиях мысли зоолога или врача от публицистического высказывания, которое может быть и ярким, и своеобразным, по научным в строгом смысле этого слова не является.

Эти чеховские письма долгое время не привлекали внимания, в то время как они-то и объясняют важнейшие черты в мировоззрении и общественной позиции Чехова. Он был дальновиднее большинства тогдашних философов и публицистов уже просто потому, что лучше, чем они, понимал неизбежность научно-технического переворота: Русская наука тех времен в очень большой мере была наукой будущего: Лобачевского, тем более -- космические теории К.

Циолковского, как, впрочем, и периодическая система Д. Менделеева, который говорил, что топить печи ассигнациями выгоднее, чем нефтью; его слова казались тогда, конечно, парадоксом ученого чудака. Между тем Чехов уже заметил, что "молодежь не идет и литературу, потому что лучшая ее часть теперь работает Он сильно опережал свое время, критики понимали его так же плохо, как, например, "чистый" музыковед плохо понимает "чистого" физиолога или математика.

Так возникла проблема мировоззрения, которого, как полагали современники, у Чехова попросту не. Михайловский, столкнувшийся с явлением, которое должно было представляться ему совершенно невозможным даже теоретически: Да, Чехов не выступал в печати как публицист, у него нет ни "Дневника писателя", ни философских трактатов, ни даже предисловий или послесловий к сборникам.

Все, что он хотел сказать о мировоззрении, выразилось в творчестве часто -- от лица персонажей, с которыми он себя не отождествлял и с большой искренностью -- в письмах, возрождавших древнейшие жанры философского рассуждения -- афоризм, отрывок, фрагмент. В отрицании шаблонов, в оценке идей и идеалов своего времени Чехов был очень последователен, и здесь важна переписка в целом: Плещеева слова "идея" или "идеал" имели далеко не одинаковый смысл. Одно предположение, что Чехов может сочувствовать программе "Нового времени", приводило в негодование Н.

В свой черед столь разные люди, как Л. Суворин, в одинаковых словах упрекали Чехова за тот же общественный индифферентизм, за отсутствие цели, за равнодушие к добру и злу, хотя и добро, и зло каждый из них понимал, конечно, по-своему Шли восьмидесятые и девяностые годы.

Шло время, о котором В. По Чехов, быть может, ясное видел неизбежность надвигающихся перемен, с большим недоверием относился к современным ому партиям и течениям политической мысли: Плещееву, 4 октября г. В отличие от старших своих современников, он не считал, что литература должна принимать на себя решение всех общественных проблем: Для специальных вопросов существуют у нас специалисты; их дело судить об общине, о судьбах капитала Суворину, 27 октября г.

Чехов (fb2)

Эту чеховскую мысль понимали особенно плохо -- слишком уж далеко она опережала свой век. Целый век русская литература была энциклопедией и учебником жизни, и непонятно было, какой еще нужен учебник, какая наука может ее заменить.

В тогдашней России мало знали и не ценили естественников, математиков, геологов; "все эти русские мореплаватели, химики, физики, механики, сельские хозяева -- популярны ли они? И в самом деле, кто в России тех лет не знал Мачтета, Шеллера-Михайлова или тем более Надсона и, напротив, кто знал Яблочкова, Лебедева, самого Циолковского?

Чеховская "свобода от партий данной минуты" в глазах В. Короленко была огромным преимуществом, в глазах же Льва Толстого -- огромным изъяном, имевшим, однако, историческую параллель в свободолюбивом язычестве Пушкина: Ни в характере Чехова, ни в одном написанном его рукой слове, ни во всей его жизни нет и тени того, что веками портило кровь человеческую, на чем стояли сила и власть,-- ничего похожего на верноподданничество; и если в нашем языке есть слово, которым можно обозначить все, что он глубоко презирал, о чем открыто говорил "я непавижу", то ото пушкинское слово "чернь".

Ему по меньше, чем Пушкину, была ненавистна "светская" чернь: Книппер, 13 февраля г. Громадные бриллианты в ушах, турнюр и неуменье держать себя Суворину, 16 августа г. Книппер, 2 мая г. Таким же клеймом отмечены в его письмах ложь и насилие во всех их видах, фарисейство, тупоумие и произвол, царившие не только в канцеляриях, управах и тюрьмах, но и в официальной науке, литературе, среди молодежи, которая "вяло и лениво протестует, скоро понижает голос, скоро соглашается" А.

Суворину, 29 марта г. Орлову, 22 февраля г. Рад я, что встретился с Вами, страшно рад! Вы, кажется, первый свободный и ничему не поклоняющийся человек, которого я видел".

Горький -- Чехову, апреля Переписка Чехова с М. Горьким, небольшая по объему и непродолжительная, имеет особенное значение. Уходил в прошлое XIX век, творчество Чехова воспринималось как завершающая глава классической русской литературы: Чехова "В овраге" Горький заметил, что русский литературный язык создали Пушкин, Тургенев и Чехов. Наступали новые времена, и в творчестве Горького Чехов находил новые, пиком еще не тронутые типы и образы, новые темы, каких не знало предшествующее столетие.

Это не мужик, не мастеровой, а новый человек Станиславскому, 20 января г. В переписке с Горьким Чехов охотнее, чем с кем бы то ни было, обсуждал события общественной жизни России, которые становились все более неотложными и острыми на рубеже столетий. В эту пору он много думал и писал о молодежи и студенческих волнениях, о которых знал, в частности, из подробных писем Горького: Лучшие люди в эти дни, ибо бесстрашно идут, дабы победить или погибнуть.

Погибнут или победят -- не важно, важна драка, ибо драка -- жизнь. К концу жизни политические взгляды Чехова становились все определеннее, он серьезно, озабоченно думал о будущем России, быть может, не без влияния горьковского бунтарства понимая неотвратимость, близость перемен. Письма Горького к Чехову, особенно годов, написаны человеком действительно очень еще молодым, широким и щедрым в выражении своих привязанностей и антипатий. Своеобразные объяснении в любви Чехов принимал с такой же серьезностью, пониманием и тактом, с каким прочитал следующие строки в январском письмо года: Чехов ответил тогда письмом, в котором определил первоистоки творчества, его основной стимул -- искание жизненного пути: Врезываются в землю носами не оттого, что пишут; наоборот, пишут оттого, что врезываются носами и что идти дальше некуда".

Видя в Горьком писателя нового, младшего поколения "Горький моложе нас с тобой, у него своя жизнь Немировичу-Данченко 2 ноября г.

Чехову, декабрь г. Есть какая-то непреодолимая словарная трудность, не позволяющая назвать Чехова "учителем" Горького -- так ненавязчиво высказывал он свои критические замечания, часто весьма суровые. Не вполне верно было бы сказать, что Чехов делился с Горьким "творческим опытом". Он писал 3 января года: В молодые свои годы Горький вынашивал мысль о народных чтениях, народном театре -- мысль, которую Чехов не одобрил, заметив в письмо к Вл.

Надо не Гоголя опускать до народа, а народ поднимать к Гоголю" 2 ноября г. В репертуаре Московского Художественного театра пьесы Горького появились вскоре после пьес Чехова, поэтому МХТ в переписке занял серьезное место. Этот театр произвел на меня впечатление солидного, серьезного дела, большого дела", -- писал Горький января года. Известны замечания Чехова о режиссуре "Мещан" О. Книппер, 9 февраля г.

А вот суворинский "Вопрос" идет в Петербурге, с Савиной, и с большим успехом. Нечего сказать, милый городок! Книппер, 5 февраля г. Вероятно, Чехов помнил строки о Горьком в письме О. Кпиппер 21 февраля года: Чехову были адресованы строки, ставшие впоследствии титульным эпиграфом ко многим и многим работам о МХАТе: